История идеи многополярности в России начинается где-то во второй половине 90-х. Тогда, с приходом в 1996 году на пост министра иностранных дел Евгения Примакова, сначала осторожное, а потом все более заметное антизападничество и ностальгия по советскому «величию» стали важным элементом внешнеполитического мышления. Эпоху сближения с Западом, связанную с именем первого министра иностранных дел современной России Андрея Козырева, заклеймили как время национального унижения. Вместо козыревского «романтизма» России был предложен так называемый «прагматизм».
Под ним подразумевалась нехитрая мысль: если мы будем дружить со всеми, кому по тем или иным причинам не нравится Америка и Запад вообще, то мы подорвем западную гегемонию, обретем новых друзей, прежде всего в лице Китая, и сможем вновь на равных говорить с Вашингтоном. Со временем этот набор идей стал фактически официальной идеологической программой внешней политики. А за последние годы он дополнился идеей «многообразия цивилизаций» – еще одним слабо завуалированным вариантом советского лозунга «Ваша западная демократия нам не указ!».
Недавняя встреча «большой двадцатки» в Брисбене предоставила прекрасную возможность посмотреть, работает ли концепция многополярного мира в интересах России в условиях противостояния с Европой и Соединенными Штатами. Вывод довольно прост: не работает. И если солидарно-жесткую позицию стран «семерки» и австралийских хозяев саммита в отношении российской политики можно было предсказать, то надежда на солидарность с Москвой незападного мира никак не оправдалась. Ни другие страны БРИКС, ни Турция не стали конфликтовать с Западом из-за России.
Китай, о большой дружбе с которым каждый день рассказывают органы госпропаганды, продемонстрировал, что выстраивание на новом уровне отношений с Америкой и закрепление ведущих позиций в Азиатско-Тихоокеанском регионе для него намного важнее связей с Россией. Соглашение о существенном облегчении визового режима с США, договор о свободной торговле с Австралией, подробное обсуждение климатических изменений – опять же прежде всего с Соединенными Штатами. Пекинские товарищи выделяют не очень много времени на политическую поддержку политики России.
отсюда
Под ним подразумевалась нехитрая мысль: если мы будем дружить со всеми, кому по тем или иным причинам не нравится Америка и Запад вообще, то мы подорвем западную гегемонию, обретем новых друзей, прежде всего в лице Китая, и сможем вновь на равных говорить с Вашингтоном. Со временем этот набор идей стал фактически официальной идеологической программой внешней политики. А за последние годы он дополнился идеей «многообразия цивилизаций» – еще одним слабо завуалированным вариантом советского лозунга «Ваша западная демократия нам не указ!».
Недавняя встреча «большой двадцатки» в Брисбене предоставила прекрасную возможность посмотреть, работает ли концепция многополярного мира в интересах России в условиях противостояния с Европой и Соединенными Штатами. Вывод довольно прост: не работает. И если солидарно-жесткую позицию стран «семерки» и австралийских хозяев саммита в отношении российской политики можно было предсказать, то надежда на солидарность с Москвой незападного мира никак не оправдалась. Ни другие страны БРИКС, ни Турция не стали конфликтовать с Западом из-за России.
Китай, о большой дружбе с которым каждый день рассказывают органы госпропаганды, продемонстрировал, что выстраивание на новом уровне отношений с Америкой и закрепление ведущих позиций в Азиатско-Тихоокеанском регионе для него намного важнее связей с Россией. Соглашение о существенном облегчении визового режима с США, договор о свободной торговле с Австралией, подробное обсуждение климатических изменений – опять же прежде всего с Соединенными Штатами. Пекинские товарищи выделяют не очень много времени на политическую поддержку политики России.
отсюда
Комментариев нет:
Отправить комментарий