Только что я открыл члену избирательной комиссии на участке в Челси правду об американской избирательной системе и чуть не довёл его до нервного срыва.
Дело было так: мы с приятелем пришли голосовать на демократических праймериз (то есть голосовать пришёл он, а я за ним увязался). Выяснилось, что на этом участке его нет в списках избирателей. Полистав списки несколько раз вдоль и поперёк, координаторы выдали ему бюллетень и конверт, на котором он должен был указать своё имя и адрес. Бюллетень запечатывается в конверт и обрабатывается отдельно.
Что сделал мой приятель-американец? Сказал «спасибо» и пошёл голосовать. Что сделал россиянин? Правильно, начал думать о том, какие необыкновенные электоральные возможности открывает эта система. Поскольку к этому моменту меня уже три раза успели спросить, какой мне бюллетень дать – за демократов или за республиканцев, то я решился наконец прикинуться избирателем. Это было нетрудно сделать, поскольку документы комиссия всё равно не спрашивает и спрашивать не имеет права.
Когда они уже были готовы дать мне бюллетень и конверт, я понял, что ничто не помешает мне проголосовать. Правда, в этом случае я никогда бы не узнал, что случится дальше. Поэтому я мысленно попросил прощения у Берни Сандерса и обратился к координатору с вопросом «А что, если я не гражданин США?»
Координатор удивился и начал издалека: «Если Вы не гражданин, то Вам нужно сначала получить гражданство. Потом Вам нужно будет зарегистрироваться избирателем от одной из партий, а если Вы будете независимым…»
- Нет, - говорю, - это я всё понимаю. Мне интересно, что случится сейчас, если я не гражданин и проголосую?
Мужик удивился, переглянулся с другим координатором и через некоторое время сообразил:
- Тогда это будет незаконно.
- Окей, и что тогда произойдёт? Как вы об этом узнаете? Есть какие-то списки, с которыми потом будут сверять моё имя?
- Что? Списки?..
На этот раз они крепко задумались и стали соображать, смотря перед собой. Про списки они, видимо, раньше не задумывались. Поскольку у меня, закалённого на российских выборах, к этому моменту в голове уже созрела дюжина способов обвести систему вокруг пальца, а думали они медленно, то я решил не ждать:
- А что, если я сейчас проголосую у вас, а потом приду и так же проголосую на другом участке?
В это время мой приятель закончил голосовать, и клерк начал убирать его конверт в пачку с такими же конвертами. Тут он вышел и ступора и сказал:
- Тогда, сэр, это будет уголовное преступление. Вас посадят в тюрьму.
- А как они узнают? – поинтересовался я. – Я же не буду писать своё настоящее имя.
Наконец до него дошло, с кем он имеет дело. В этот момент он страшно заволновался:
- Сэр, это совершенно точно незаконно. И вообще… Вы можете голосовать, только если зарегистрированы… Если кто-то об этом узнает, Вам грозит тюремный срок… Я, конечно, не помню точно, какой именно срок, но…
Тут он стал с опаской смотреть на пачку, куда убрал конверт моего приятеля, а потом и на него самого. Я решил, что ещё немного, и из-за меня Бен на этих выборах останется без голоса и огребёт неприятности, и начал откланиваться. Координатор к этому времени полностью потерял почву под ногами и продолжал убеждать самого себя, что система должна меня вычислить. Но как именно, он не понимал.
- Так что если вы и в самом деле не граждане, - сказал он, обращаясь теперь уже к нам обоим, - То это означает, что вам нельзя голосовать…
Мы предпочли пожелать ему хорошего дня и удалиться. Всю оставшуюся дорогу я излагал Бену те варианты вброса, которые приходили мне в голову. Он удивлённо слушал меня, повторяя «Чёрт тебя подери, а ведь и правда! Как только ты всё это придумываешь?» В какой-то момент он остановился посреди улицы и обескураженно сказал: «Слушай, я знаю, что это звучит странно, но всё работает просто-напросто на предположении, что никто не станет этого делать».
При этих словах я вспомнил, что читал утром историю о выборах в Барвихе – там, говорят, за неделю до выборов треть уже проголосовала досрочно, и из них у четверти свежая регистрация. И удовлетворённо подумал, что по части понимания тонкостей демократии американцам до нас, конечно, далеко.
Григорий Юдин
